О чём речь. Минюст вот-вот пошлёт на одобрение кабмина законопроект, принятие которого, с одной стороны, несомненно, упростит выход на свободу заключённых с глубоко подорванным здоровьем, не способных жить в неволе. А с другой – по мнению большинства адвокатов, предлагаемые поправки ускоряют не все процедурные этапы обретения тяжелобольными зеками жизненно важной им свободы. Отсюда – скепсис правозащитников по поводу «точечной», как они её сами окрестили, гуманизации системы наказаний.
Предметнее – в сегодняшней статье «ВЕДОМОСТЕЙ Урал».
«Двадцать дней» для судов и «немедленно» для руководства колоний
Итак, сначала о том, что в разработанных ведомством поправках является для страждущих зеков, их переживающих родных, а также юридических конфидентов, пусть и неполным, но безоговорочно позитивным.
Речь – о ключевых изменениях, которые должны будут принять и внести в «триста девяносто девятую» статью Уголовно-процессуального кодекса и в «сто семьдесят третью» Уголовно-исполнительного.
Первое.
У суда на принятие решения об освобождении тяжелобольного теперь будет не более 20 дней. Прежде Фемида не знала ограничителя по сроку.
Второе.
После получения судебного решения относительно судьбы конкретного имярека администрации колонии предписывается освободить его немедленно, что называется, «день в день». И это тоже звучит как гуманистический прорыв в ныне забюрократизированной ФСИН.
Освобождённый судом заключённый обретает немедленную физическую свободу даже в случае, если решение суда формально ещё не вступило в силу или обжалуется.
Какие документы обязательные суду для освобождения тяжелобольного
Законопроект достаточно чётко исчерпывает и эту формальную сторону вопроса.
Для рассмотрения дела и принятия решения о выходе заявителя на свободу суду достаточно четырёх составляющих: во-первых, заключения медицинской комиссии, во-вторых, ходатайства самого заключённого, в-третьих, заявления тюремного руководства и, в-четвёртых, личного дела заключённого.
Отсчёт 20 дней, отпущенных суду для принятия решения, начинается со дня поступления перечисленных документов в суд.
Суд-то пройдёт оперативно, а медкомиссия?
Если чёрт кроется в деталях, то здесь чёрт порылся в досудебных и, как сетуют правозащитники, неохваченных поправками этапах на пути страждущего к воле.
Столичная адвокат, госпожа Белоусова, в разговоре с нашими коллегами из «НГ» охарактеризовала законопроект как важный, но не восполняющий всех пробелов документ.
Во-первых, не каждое учреждение пенитенциарной системы имеет право проведения медицинских освидетельствований.
Во-вторых, превозмогающего страдания сидельца сначала ставят в долгую очередь на обследование в стороннюю врачебную организацию.
В-третьих, на процесс назначения этапирования к медикам и сам путь тоже уходит время, за которое больному делается всё хуже и хуже.
Вся эта многоступенчатая «дорожная карта» нередко занимает до нескольких месяцев, в течение которых человек остаётся без квалифицированной помощи, а его жизнь находится в опасности.
Есть выход, но нужна ещё одна поправка в закон
Адвокат Белоусова видит потенциальную возможность ускорить процесс освобождения осужденного, но для этого понадобится устранить ещё один пробел в законодательстве.
Речь о пока несуществующем, но возможном праве адвоката ходатайствовать перед судом об освобождении своего доверителя по причине тяжести болезни.
Справка «ВЕДОМОСТЕЙ Урал»
Читателю важно понять. Обсуждаемый законопроект не превносит в пенитенциарную систему что-либо радикальное или революционное. Возможность освобождения из тюрем тяжело недужащих сидельцев предусмотрена и в праве нынешнем, также являясь прерогативой сначала компетентных медиков, а затем эстафетно судей. Существует утверждённый правительством перечень заболеваний, при которых тюремная решётка – категорическое противопоказание. Сегодня речь лишь об ускорении гуманного, но пока долгого процесса.
«ВЕДОМОСТИ Урал» попытались исследовать статистику частоты случаев применения уже существующего права в рамках региона. Пусть приблизительно, но понять порядок цифр нам удалось.
Так, к примеру, в 2024 году за восемь месяцев, с января по сентябрь, свердловские колонии согласно решениям местных судов покинули 65 тяжелобольных осужденных – 63 мужчины и две женщины. Причём к выводу о несовместимости недуга каждого из них и тюрьмы медики пришли, обследовав 237 человек, жалующихся на здоровье.
А годом ранее из учреждений ГУФСИН по Свердловской области по той же причине на свободу досрочно вышли 82 человека – цифра больше, но она за все 12 месяцев, так что показатели год к году соотносимы.
А вот официальной информации о том, как долго длились процедуры обретения ими воли, мы не нашли, на что и не особо надеялись. Зато подумалось – было бы здорово, если в будущем даже при сохранении средней годовой цифры освобождаемых, сами этапы станут короткими и менее мучительными для живых людей.
Итожим
Меж тем, долгое томительное ожидание назначения медицинского обследования, потом очереди на уже согласованную дату, затем преодоление самих анализов, осмотров, консилиумов – все эти досудебные вехи «юридического пинка», увы, не получили даже в проекте.
Вопросы у юристов остаются. Дойдёт ли очередь у гуманного Минюста и до них? Почти уверены, что да. Когда, только...
17
