– Алексей Викторович, недавно Вы вернулись из очередной поездки в зону СВО. Расскажите, как планировалась эта миссия и кто принимал участие в её подготовке?
– Эта поездка в Донецк состоялась в первых числах февраля. Для нашего города такие конвои уже стали регулярными – мы отправляем помощь примерно раз в три месяца. Это не просто инициатива администрации, это дело всего Среднеуральска. В формировании груза участвуют абсолютно все: обычные жители, руководители предприятий, организаций, сотрудники наших бюджетных учреждений. Например, перед отправкой мужчины из группы «Поможем Поддержим» и муниципальных организаций лично помогали с погрузкой. Это настоящий народный конвой.
– Что именно вошло в состав гуманитарного груза в этот раз?
– Мы стараемся везти только то, что действительно «горит», что крайне необходимо на передовой. В этот раз везли и средства РЭБ, и терминалы Starlink, генераторы, автономные отопители – всё это сейчас в большом дефиците и спросе.
Отдельная гордость – два УАЗа, знаменитые «буханки». Наши благотворители помогли их приобрести, но мы не просто купили машины, а полностью их откапиталили, перебрали, поставили на ход, чтобы ребята могли сразу, без лишних хлопот, использовать их в боевых условиях.
Из того, что греет душу, – маскировочные сети и «плащи-невидимки», которые наши женщины в Среднеуральске плетут с большой любовью. Окопные свечи, медикаменты, продукты длительного хранения – стандартный, но жизненно важный набор.
И конечно, самое дорогое – адресные посылки от родных. Для нас это была приоритетная задача: передать всё лично в руки, чтобы каждый боец почувствовал, что дома о нём помнят и ждут.
– Вы лично находились в Донецке во время прибытия фуры. Как была организована логистика на месте? Ведь 30 тонн в зоне СВО – это сложная и опасная задача.
– Моей задачей было подготовить «плацдарм» – складской хаб. Мы заранее нашли помещение, прибрали его, подготовили всё к разгрузке. Когда фура пришла, у нас уже была сформирована команда из 15 человек. Работа кипела: каждая коробка была подписана, чтобы не было путаницы.
Интересно, что перевалка груза шла в режиме реального времени. Пока мы разгружали фуру, к складу уже подъезжали бойцы на своих машинах из разных подразделений. Мы тут же перекидывали коробки из машины в машину.
– Мы знаем, что погода в этот раз не баловала, а передвижение по линии соприкосновения всегда сопряжено с риском. В каких условиях приходилось работать?
– Погода действительно была экстремальной. Сначала плюсовая температура, а на следующий день – резкий минус и ледяной дождь. Гололед был страшный, как в хронике из Хабаровска: из машины выходишь и буквально катишься, стоять невозможно.
Но именно эти условия нам помогли. Мы специально ждали туманов. Когда ложится густой туман и видимость падает до 50 метров – это наше время. В такую погоду вражеские дроны «слепнут», они не видят передвижения техники. В эти моменты начинается активная ротация и подвоз грузов. Мы ловили эти «окна», получали геолокации от ребят и оперативно выезжали на точки разгрузки. Всего я пробыл там чуть больше пяти дней.
– Какова была география поездки? Кроме Донецка...
– Мы доехали до самой дальней точки – это Мелитополь в Запорожской области. От Донецка это еще 300 километров пути. Там мы передали помощь нашим ребятам-росгвардейцам. Каждая такая точка – это личная встреча, короткий разговор и понимание того, что наш тыл работает не зря.
– Как в таких нестабильных условиях, да еще и при плохой погоде, вы определяли маршрут? Как принималось решение, куда именно ехать в данный момент?
– Понимаете, у нас очень большая группа адресатов. Вся координация идет через отдельный чат. Мы списываемся с ребятами и спрашиваем: «Кто сможет забрать груз на своих?». Бывает, выходит на связь боец и говорит: «Я заберу на троих, мы служим в одном подразделении, все мобилизованные из Среднеуральска». Мы отгружаем всё на него, и он уезжает к своим.
Но ситуация на линии соприкосновения меняется ежеминутно, всё зависит от приказов командиров на местах. Случается так: договорились с ребятами на завтра, машину под них уже загрузили, а у них поступает команда: «Стоп, колеса!» – движение на их участке фронта закрыто. Приходится на ходу менять планы: выгружать их коробки обратно на склад и экстренно грузить посылки под тех ребят, которые могут подъехать прямо сейчас.
– То есть вся логистика выстраивается в ручном режиме, буквально в формате оперативного штаба?
– Да, абсолютно. Просчитывать приходилось всё до минут, чтобы ребята могли безопасно выскочить с позиций, забрать груз и вернуться.
Но когда видишь результат этой работы – понимаешь, что всё не зря. Ребята искренне рады, это видно по глазам. Во время одной из таких встреч мы пересеклись с нашим земляком, бойцом с позывным «Коба». Мы передали ему флаг Среднеуральска. Знаете, для парней там это не просто ткань – это что-то очень родное, для души. Он взял этот флаг и говорит: «Приеду в расположение и сразу над кроватью повешу. Пусть частичка дома всегда будет рядом».
– Вы пробыли в зоне СВО около недели. Где вы находились и в каких бытовых условиях жили?
– Мы были в окрестностях Донецка. Есть там место, куда можно приехать, пункт временной дислокации – обычный садовый домик, где живут наши ребята. И по тамошним меркам это считаются очень хорошие условия. Потому что там есть пробуренная скважина и банька, которую можно протопить, погреть воды.
Вы даже не представляете, что такое вода в Донецке. Централизованную воду дают раз в три дня. В остальное время её просто нет. Поэтому скважина и возможность помыться – это действительно роскошь, которая есть далеко не у всех.
– Сколько бойцов получили посылки в ходе этой поездки?
– Больше восьмидесяти человек. Это бойцы из Среднеуральска и Верхней Пышмы. Мы старались охватить максимальное количество земляков, чтобы никто не остался без внимания.
– Получается, с каждым были предварительные договоренности?
– Да, конечно. Это большая организационная работа. Мы заранее знали, кому и что везем, потому что каждый боец передавал заявки через родных или через наш чат. Кому-то нужны были колеса, кому-то масло, запчасти. Даже пустые канистры везли – это же постоянная мобильность, топливо нужно где-то хранить, перевозить. Воду питьевую, тару для воды – это всё необходимо в быту. Старались учесть каждую мелочь, потому что на месте достать что-то бывает очень сложно.
– Если сравнивать с годом назад, меняется ли состав груза? Что сейчас нужнее всего?
– В принципе, базовая потребность та же: медикаменты, еда, оборудование. Но возникают нюансы. Вот, например, история со Starlink'ами. В этот раз мы привезли шесть или восемь терминалов – формировали груз три месяца, закупили, загрузили. А буквально накануне произошли изменения: ввели эти пресловутые черные и белые списки. Надеемся на наших кулибиных, что найдут способ их «перепрошить», адаптировать. Пока ребятам приходится возвращаться к стационарной связи: тянуть провода и выполнять другие необходимые действия.
И вот тут начинается самое страшное. Как только наши связисты выходят на позиции, начинают работать, по ним сразу открывают огонь. А без связи, сами понимаете, на фронте никак.
Поэтому нужны обычные полевые провода. Хорошие, крепкие, чтобы не боялись влаги, мороза, солнца. И чтобы грызуны их не грызли – ребята говорят, из-за мышей провода постоянно улетают. Вот с такими, казалось бы, мелочами приходится сталкиваться. Сейчас думаю, как отправить связистам очередную партию проводов.
– А обстановка в целом какая? Эмоциональное состояние ребят как оцениваете?
– Есть, конечно, и боевой дух, и уверенность в победе, но чувствуется, что ребята устали. Эмоциональное выгорание присутствует. И вот тут наши поездки, приезды родных – они очень помогают. У нас в составе делегации в этот раз ездила мама бойца. Вы понимаете, когда мама приезжает и варит суп своему сыну, когда передает домашнюю стряпню от жены и сало – это дороже любого дорогого оборудования. Потому что это частичка дома.
– Расскажите, были какие-то острые моменты, которые запомнились в этой поездке. Без этого там, наверное, не обходится?
– Острых моментов хватало. Вот, например, случай в момент разгрузки фуры. Только прибыли на базу, начали работать, и вдруг над нами – самолеты. Я первый раз вживую увидел, как истребители отстреливают тепловые ловушки, как ракеты летят... Пять-семь самолетов видели своими глазами. Это не по телевизору – это прямо над тобой.
На следующий день ПВО активно работало. В Донецке, несмотря на туман, очень громко было. Видели, как ракета ПВО уходит в небо, потом – грибок, взрыв. Дрон сбили. Может, разведчик, может, ударный – непонятно...
А у Кирилла, нашего товарища, вообще экстремальный случай под Запорожьем был. Приехали на точку, бойцы выскочили, начали перегружать. И тут, говорит, рядом начали трассерами работать – дрон засекли, пытаются сбить. Им команда: «Бегом, разбегайтесь!». Потому что если дрон попадет – всё. Быстро свернулись, уехали. А вечером возвращаются по той же дороге, смотрят – на обочине дрон валяется, сгоревший. Получается, он за ними мониторил, следил, наводил. Могли прямо под удар попасть.
Такие моменты хорошо напоминают, что расслабляться нельзя ни на минуту. Поэтому у нас было правило: каждый день – разные направления, разные точки, разные люди. Ни в коем случае нельзя приезжать в одно место дважды. Если дрон срисует скопление машин, координаты передадут моментально. Работают быстро, сами знаете. Меры безопасности – это первое дело.
– А какие-то необычные встречи были в этот раз?
– Да, я встречался с мэром Донецка Алексеем Валерьевичем Кулемзиным. Он работает главой с 2016 года – представляете, какой опыт за плечами? Человек руководит городом, который фактически 12 лет живет в условиях боевых действий. Очень предметный разговор получился. И, кстати, они в курсе всего, что происходит у нас. Мониторят, видят, какая помощь идет от городов. Знают про наш Среднеуральск...
– Это Вы в кабинете мэра?
– Да. И, кстати, забавная деталь: на стене висит герб с надписью «Свердловск». Это город Свердловск в Луганской области. До сих пор существует, представляете? Какая перекличка эпох и названий.
А это подарки для музея. Мы стараемся не только с гуманитаркой помогать, но и такие культурные, исторические вещи поддерживать.
Сейчас вот надо будет всё это в музей передать. У нас, кстати, в Среднеуральске тоже уголок такой формируется. Уже целый стеллаж собрали. Люди приносят артефакты, трофеи, письма. Будем расширять экспозицию.
– А тут на фото подземные сооружения?
– Это нам разрешили зайти в одно из подразделений группировки «Центр». Там такой укрепрайон. Ходы сообщения – два-три километра. Настоящий подземный город, всё укреплено, продумано. Люди живут под землей месяцами, и при этом работают, воюют, обеспечивают взаимодействие.
– Госпиталь в этот раз посещали?
– Да, навестили нашего бойца из Среднеуральска, который лежит там с ранением. Купили продуктов, передали приветы от родных. Зашли в палату, пообщались, руку пожали. Парень довольный, улыбается, значит будет жить!
– А здесь, в Среднеуральске, какая поддержка оказывается семьям участников СВО непосредственно от администрации?
– Работаем по разным направлениям. Во-первых, бытовые вопросы. Вот недавно супруга нашего бойца обратилась – по крыше помочь надо было, подлатать. Подключились, решили. Это текущая работа.
Сейчас активно занимаемся выдачей земельных участков. По закону участники СВО имеют право на получение земли, пусть пока под садоводство, но там можно и дом построить, и прописку оформить. Мы провели инвентаризацию земельного банка, нашли резервные участки в районе СНТ «Строитель-4». Уже начали выдавать сертификаты.
И в этой поездке, кстати, была такая «выездная консультация»: человек пять-шесть бойцов подошли, спрашивали, как встать в очередь, какие документы нужны. Объяснил, кому доверенность на жену оформить, кому куда прийти. Люди благодарны, говорят: будем писать заявления.
На 23 февраля собирали членов семей, особенно тех, где есть погибшие. Пришли жены, дети, за чашкой чая пообщались, поздравили, слова поддержки сказали. Важно, чтобы они чувствовали, что не одни.
– Штаб по сбору гуманитарной помощи продолжает работу на прежнем месте?
– Да, он находится на Уральской, работает каждый день. Люди уже привыкли, несут постоянно. Каждый день кто-нибудь заходит: соленья, варенья, продукты, медикаменты.
И знаете, что интересно? Три бойца в этой поездке сказали одну и ту же фразу: «Надо памятник поставить тому, кто придумал влажные салфетки». Потому что баня – она не каждый день, а салфетками можно и умыться, и протереться, и гигиену соблюсти. Такая, казалось бы, мелочь, а для ребят – большое подспорье. Так что средства гигиены сейчас тоже очень нужны.
– Алексей Викторович, что Вы хотели бы сказать землякам в завершение?
– Главное, что хочу донести: военная операция не заканчивается. Она идет, и помощь нужна постоянно, на регулярной основе. Нельзя один раз поучаствовать, скинуть с плеч груз и успокоиться. Надо помогать постоянно. Мы уже готовим следующий конвой на май-июнь, собираем новые заявки от бойцов.
Помогать можно по-разному: и деньгами, и продуктами длительного хранения, и медикаментами. Любая мелочь важна. Всё вперед.
И отдельно скажу про детские письма. Я везде, где был, в каждом расположении, видел над кроватями эти треугольники. Ребята их на самые видные места вешают. Потому что это не просто бумага – это голос из дома, это ради чего они там. Пишите письма, рисуйте, не забывайте. Для них это огромная поддержка.
Не опускаем руки, идем дальше. Победа будет за нами.
Беседовала Татьяна ПОПОВА
P.S. от коллектива редакции «ВЕДОМОСТИ Урал»
Сегодняшнее интервью главы Среднеуральска – это не просто отчет о поездке. Это еще одно доказательство старой истины: когда наш народ объединяется, когда тыл и фронт становятся единым целым, страна становится несокрушимой. Испокон веков Россия выходила победителем из самых тяжелых испытаний именно благодаря этой сплоченности, благодаря тому, что «всем миром» вставали за правое дело.
Коллектив нашей редакции не остается в стороне. Мы тоже не понаслышке знаем, как важна любая поддержка для тех, кто находится на передовой. Поэтому присоединяемся к призыву главы Среднеуральска и прямо сейчас формируем свои посылки для отправки в следующий гуманитарный конвой. Мы призываем всех, у кого есть возможность, кто чувствует в сердце этот порыв, – не оставайтесь равнодушными. Даже маленькая помощь, сложенная в общую корзину, превращается в 30 тонн груза, который, минуя дроны и туманы, доходит до наших ребят. Вместе мы сила!
17
